?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Мы находимся на пороге нового «великого переселения народов»

Продолжение беседы с известным русским ученым и публицистомАндреем Ильичем Фурсовым. Начало см. здесь

«ТРУЩОБЫ» ПОРОЖДАЮТ «ВАРВАРОВ»
- Итак, глобальный кризис наших дней начинался так же, как региональный кризис позднего средневековья, как управляемый процесс в интересах старой правящей элиты. Капиталистический истеблишмент, стремясь сохранить власть и привилегии, сознательно взял курс на экономическое уничтожение среднего класса. Новая политика получила названия «ультралиберализм» и «глобализация». Они сорвали мир в спираль больших потрясений.Однако глобальный кризис явно вышел за отведенные ему рамки и стал неуправляемым...
- Да, начали, не продумав до конца такой фактор, как масштабы современного мира. Кризис позднего феодализма оказался управляемым, потому что в главном не вышел за европейские рамки. Кризис позднего капитализма - иной. Капитализм - мировая система, каждый раз преодолевавшая свои структурные кризисы за счет внешней экспансии - путем выноса проблем вовне и превращения европейской мир-системы сначала в мировую, а в конце XX века - в глобальную. Капитализм невозможен без периферии (низкооплачиваемая рабочая сила, сырье, рынки сбыта), население которой стремительно растет. Капитализм на своей периферии «выращивает» «внешний пролетариат» и полупролетариат так же, как античность «выращивала» варваров, свой «внешний пролетариат», если пользоваться терминологией А. Тойнби.
«Демографический взрыв» XX века -  результат экспансии капитала. Однако сегодня включить разросшееся население в производственные процессы капитал не может. Результат - огромное количество лишних людей. А поскольку деревня Юга сама себя прокормить не в силах, являя аграрное посткрестьянское общество, быстро растущее население сбивается в города, прежде всего самого Юга и мигрирует в города Севера (города поглотили 2/3 «продукции глобального демографического взрыва» после 1950 г.). В результате помимо сегмента-аналога позднефеодального кризиса в нынешнем глобальном кризисе появляется и сегмент-аналог позднеантичного. Так сказать, «вторая матрешка».
Согласно ооновскому докладу 2003 г. «Вызов трущоб», из 6 миллиардов нынешнего населения планеты 1 миллиард - это так называемые slum people, то есть трущобные люди. Те, кто живет в убогих лачугах, землянках, пустых ящиках и т.п. Один миллиард - это мировое население той поры, когда Энгельс изучал положение рабочего класса в Манчестере. «Трущобный миллиард» - примерно треть мирового городского населения и почти 80% городского населения наименее развитых стран. Трущобные люди ничего не производят и почти ничего не потребляют. "Slumland" раскинулся от предгорий Анд и берегов Амазонки до предгорий Гималаев и устья Меконга. Это люди, вообще исключенные из жизни, так сказать, помноженные на ноль. Кстати, глобализация - это и есть прежде всего исключение всего лишнего, «нерентабельного» населения из «точек роста». Глобализация социально - не единая планета. Это две сотни связанных только между собой точек, сеть, наброшенная на остальной мир, в которой он беспомощно барахтается, ожидая последнего удара.
К 2020 г. численность трущобников составит 2 миллиарда при прогнозируемых 8 миллиардах населения планеты. Экологически (да и психологически) трущобы не выдержат такой пресс, и мировые «лишние люди» рванут за пределы трущоб, «заливая» города, причем не только на Юге, но и на Севере. По прогнозам демографов, к 2025 г. от 30% до 50% населения крупнейших городов Севера будут выходцами с Юга. Чтобы увидеть это будущее, достаточно взглянуть на Нью-Йорк, Лос-Анджелес с трущобами в центре (!) города, Париж и, конечно же, Марсель, арабская половина которого, по сути, не управляется французскими властями. Афро-арабский и турецкий сегменты в Европе живут своей жизнью. Они не принимают общество, в которое мигрировали, не принимают его ценности. Причем не принимают активно. Так, по арабским и турецким каналам кабельного телевидения в Европе «на ура» идут антиамериканские и антиизраильские фильмы. Это свидетельствует только об одном - зреют «гроздья гнева» в старой и относительно тихой Европе. А ведь кроме выходцев с Юга в Европе теперь есть - спасибо США - мощный албанский сегмент, мусульманский и криминальный одновременно.
Половина «трущобных людей» - лица моложе 20 лет. А согласно теории (точнее, эмпирической регулярности) Голдстоуна, проверенной на немецкой Реформации XVI века, Великой французской революции XVIII века и русской революции XX века, как только доля молодежи (15-25 лет) в популяции превышает 20%, происходит революция. Когда молодежи слишком много, общество не успевает социализировать и интегрировать ее. А ведь помимо slum people, которые живут ниже «социального плинтуса», есть и те, кто живет чуток выше - не на один доллар в день, а на два.
Когда-то Мао Цзэдун выдвинул доктрину «Мировая деревня окружает мировой город», где сконцентрированы эксплуататоры. Сегодня, напротив, в мегаполисах и мегасити сконцентрированы эксплуатируемые и те, кого даже не берут в эксплуатацию, - «избыточное человечество». А верхушка, будь то Лондон, Нью-Дели или Сан-Паулу, переезжает в укрепленные загородные виллы, как это делала римская знать в конце империи, бросая Рим, форум которого зарос травой, где гужевались свиньи. Переезд сытых пожилых изнеженных римлян в охраняемые виллы не помог - варварская волна и восставшие собственные варваризированные низы смели их. Ныне, похоже, мы находимся на пороге (а отчасти уже в начале) нового Великого переселения народов. И как бы североамериканцы и европейцы ни пытались регулировать процесс миграции, у них ничего не получится - нужда и беда выталкивает афро-азиатские и латиноамериканские массы в мир сытых и глупых белых людей. К тому же без притока бедноты с Юга экономика ядра, прежде всего третичный сектор не сможет функционировать - европейцы и американцы обленились и никогда не станут выполнять ту работу, за которую уцепятся выходцы с Юга.
В результате на самом Севере мы имеем противостояние: богатые, белые, христиане, пожилые - против бедных, небелых, в основном мусульман, молодых. Четыре противоречия в одном - это социальный динамит. Недавние расовые бунты во Франции - это так, цветочки, «проба пера».
- Что же получается? Западная финансовая аристократия уподобилась советской партийной номенклатуре? Та ведь тоже хотела возглавить перемены, дабы сохранить власть и привилегии, начала перестройку - и потеряла управление над неконтролируемо разросшимся кризисом. Ни дать ни взять - социальная версия Чернобыля. Финансовая элита Запада тоже пустила реактор истории вразнос. Страны уже бывшего «золотого миллиарда» опасно раскалываются изнутри, идет обнищание среднего класса, вспыхивают социальные конфликты - и тут же на это накладывается демографический натиск «неоварваров», грозящий самому существованию Запада.
- Это так. Выигрывая в краткосрочном и отчасти среднесрочном плане от ослабления и устранения среднего класса, финансовые олигархии в долгосрочном плане закладывают динамит под самих себя. Кстати, похожая ситуация складывается в РФ, где поощрение миграции объективно усложняет жизнь среднего класса и также закладывает социальный динамит. За все придется платить.
Серьезные люди в той же Европе уже давно бьют тревогу. Так, в 1991 году в Париже вышла книга Ж.-К. Рюфэна «Империя и новые варвары: разрыв Север-Юг». Автор попытался наметить стратегии империи в противостоянии неоварварам и ничего лучше, кроме «limes»'а (границы) времен римского императора Марка Аврелия так и не нашел. Лимес, как мы знаем, не спас Рим. Всего лишь через несколько десятилетий после смерти Аврелия разразился кризис III века, после которого Рим перестал быть самим собой.
- Пожалуй, можно добавить и другие факторы. Спровоцировав кризис, финансовый истеблишмент словно открыл врата ада. Наружу вырвались многие демоны. Например, кризис старой индустриальной модели развития. Мир оказывается на пороге болезненного перехода на технологии следующей эпохи, которые приведут к закрытию целых отраслей нынешней промышленности за их ненадобностью, к потере работы и места в жизни миллионами обитателей развитых стран. Многие мыслители говорят об опасной точке «технологической сингулярности», указывая на развитие нанотехнологий, биотеха, генной инженерии. Сегодня в США и Европе лишними оказываются не только рабочие, но и «белые воротнички» - менеджеры среднего звена, рядовые финансисты. При том что глобализация дробит некогда богатые страны на какую-то мозаику: в них теперь есть острова процветающих «глобалов», остатки умирающего индустриализма и зоны дикой нищеты, третий мир в недрах первого.
Приплюсуем сюда грядущий кризис мировой валютно-финансовой системы, грозящий глобальной депрессией почище 1929 года. Кризис энергетический: потребление электричества и тепла растет быстрее, чем мощности по их производству. Кризис управленческий: прежние структуры власти, институты парламентаризма и демократии, унаследованные от индустриальной эпохи, слишком медлительны и неадекватны в современном мире бешеных перемен и нарастающей сложности. Наконец, падение качества образования и оглупление граждан некогда развитых стран приводит к тому, что белые теряют научно-техническое лидерство, не могут грамотно эксплуатировать сложные технические системы. Отсюда - болезненная смена лидеров развития и нарастающий вал техногенных катастроф...
- Кризис образования - важная составляющая любого общего кризиса, это было характерно для кризиса и поздней античности, и позднего феодализма. Но сейчас масштабы фантастичны, поскольку капитализм строился как цивилизация науки и образования, а чем выше забираешься, тем больнее падать. То, что сегодня происходит с наукой и особенно с образованием, как в мире в целом, так и у нас, - это катастрофа. Неадекватность систем образования и науки современному миру, обращенность во вчерашний день, деинтеллектуализация образования, а следовательно, социальной жизни в целом - все это создает общество, в котором и верхи, и низы не способны не только справиться с проблемами эпохи, но даже увидеть их.
Да, оболваненным населением легче управлять, но по закону обратной связи это возвращается бумерангом к верхушке и их детям. Посмотрите на большинство современных политических лидеров в мире и сравните их даже не с началом XX века, а хотя бы с серединой. Можно сказать, что сегодня в глобальном масштабе мы имеем неадекватность человеческого материала текущему моменту истории. Решения с глобальными последствиями принимают люди провинциального, а то и просто местечкового уровня. И это еще один показатель кризиса - рыба гниет с головы. Ацефалы-«безголовые» с кризисом не справятся. Более того, стремясь избежать его, еще более приблизят, как это сделали, например, неадекватный Николай II и еще менее адекватный Горбачев.
 
КРИЗИС-«МАТРЕШКА»
- Получается какой-то кошмарный коктейль: многомерный кризис, причем один кризис вложен в другой и они вместе - в третий!
- Вы удачно упомянули третий кризис, потому что если «позднефеодальный» аналог-сегмент нынешнего кризиса влечет за собой «позднеантичный» и вложен в него как в большую матрешку, сам «позднеантичный» вложен в сегмент-аналог «верхнепалеолитического», и вот это уже совсем невесело: даже если бы теоретически удалось решить проблемы первого сегмента и второго, мы все равно наталкиваемся на третий. Как говорил толкиеновский Гэндальф, повторяя слова одного из героев «Макбета», "Если мы проиграем, мы погибли; если добъемся успеха, то придется решать следующую задачу". Но это в теории. В реальности каждый из «матрешечных» кризисов возможно решить только на следующем уровне, а следовательно - только в целом. И эта целостность упирается в реальность под названием «капитализм».
В отличие от региональных систем античности и феодализма, капитализм - мировая система, а потому его кризис автоматически является кризисом планеты в целом, причем не только социосферы, но и биосферы. Капитализм, продемонстрировав фантастические материальные и научные достижения, подвел человечество к краю исторической, биологической, природной пропасти. У А. Конан Дойла есть роман «Когда земля вскрикнула». Земля конца XX - начала XXI века не просто вскрикнула, она орет что есть сил, пытаясь привлечь внимание людей к опасной ограниченности созданной ими индустриальной цивилизации и возможном окончательном решении человеческого вопроса путем освобождения биосферы от надоедливого и алчного «человека разумного» (homo sapiens), который - особенно в капсистеме - перестает быть sapiens. Исчерпание ресурсной базы, проблемы экологии (если добыча ископаемых продолжится темпами, характерными для ХХ века, то, как считают специалисты, за ближайший век из недр будет изъято все, что планета накопила за четыре миллиарда лет!), демографии, продовольствия, воды - все это напоминает кризис верхнего палеолита, но только многократно усиленный, усложненный и опасный, способный не только сократить население планеты на 50-80%, но и обнулить его.
В любом случае, удастся ли человечеству преодолеть кризис с относительно минимальными потерями или это будет повторение верхнепалеолитического кризиса по полной программе, жизнь после кризиса будет принципиально, практически по всем параметрам отличаться от посленеолитической истории, от цивилизации. Это будет другой мир, другая история. Может быть, другая цивилизация. А может быть, неопалеолит или нечто третье. В любом случае - к сожалению, мало кто это понимает - мир доживает последние докризисные десятилетия.
Вы сказали, что русские приспособлены к выживанию в условиях кризисов и смут. Это так. Более того, механика русских смут может кое-что прояснить в нынешней глобальной смуте. В свое время В.О. Ключевский и С.Ф. Платонов предложили свои концепции русской смуты конца XVI - начала XVII вв., которые работают не только на материале той смуты, но, во-первых, всех русских смут (1870-х - 1929 гг. и нынешней, стартовавшей в 1987 г.); во-вторых, макроисторических кризисов - позднеантичного, позднефеодального, глобального позднекапиталистического.
Ключевский и Платонов выделили в истории Смуты три фазы: первая - «боярская» у Ключевского, «династическая» у Платонова; вторая - у обоих «дворянская»; третья - соответственно «общесоциальная» и «национально-религиозная». Наши историки точно зафиксировали, что смуты начинаются с борьбы вверху, а затем как бы спускаются вниз, охватывая сначала низы господствующих групп и средние слои, а затем общество в целом. То, что Ключевский назвал общесоциальной фазой, по форме, как правило, выступает в качестве национально-религиозной, то есть переходит на уровень борьбы за национальную и (или) религиозную идентичность, хотя содержание носит вполне социальный характер (примеры - «протестантская» революция в Европе в XVI веке, современный исламский фундаментализм).
Схема Ключевского-Платонова неплохо объясняет механику нынешнего кризиса. Глобальную смуту начинает «мировое боярство» в борьбе за свои «династические привилегии». Затем смутокризис охватывает средние слои, причем главным образом на полупериферии и периферии, которые эксплуатирует «железная пята». Этот процесс усиливает эксплуатацию и депривацию низов, перед которыми во всей остроте встает проблема социального падения, утраты идентичности и - часто - физического выживания.
В 1970-е годы мы начали «въезжать» - при всей условности и поверхности аналогий - в аналог кризиса «длинного XVI века» (борьба верхушки со средними и рабочими классами), который довольно быстро стал перетекать в аналог позднеантичного кризиса (порой даже кажется, что оба аналога развивались синхронно). И вот мы приближаемся к самой страшной фазе - национально-религиозной (то есть общесоциальной, мировой), которая, помимо прочего, совпадает с аналогом верхнепалеолитического кризиса. (Напомним, что тогда погибла большая часть человечества). Причем выход из каждого отдельного кризиса не выводит из него, а является входом в следующий. Это вовсе не «черновидение» (Ст. Лем), а реальность, в которой уже живет огромная часть мира. Достаточно указать на конфликты в Судане, войну между хуту и тутси в Руанде, которая унесла около одного миллиона жизней - и не надо успокаивать себя тем, что это далеко, - есть и поближе: Афганистан, Чечня, Косово. К тому же, как правило, кризисы начинаются на периферии. Помните, откуда пришли христианство и ислам? Нас от жестокого кризиса избавляет пока то, что мы до сих пор проедаем остатки советской системы и обладаем ядерным оружием - тоже, кстати, советское наследие, которое до сих пор гарантирует нам непревращение в сербов, пуштунов и иракцев.
- Кстати, «трущобный народ» идеально приспособлен для выживания в условиях кризиса и тотального разрушения старой цивилизации. Обратите внимание на романы-катастрофы Саймона Кларка. В них современное общество рушится из-за климатических или геологических катаклизмов, воцаряются одичание и хаос - и в таких условиях господство захватывают выходцы со «дна»: бродяги-бомжи, трущобники. Жестокие, сплоченные, жаждущие отомстить тем, кто их еще вчера презирал и отвергал. И на руинах мегаполисов воцаряется ад...
- Или «Мир черного солнца» - так называется одна из многих версий игры «Dungeons and dragons», посвященная миру после глобальной катастрофы. Что касается трущобного люда, то у него, в отличие от сытых и сильных мира сего, ни во что не верящих циников-поклонников «двух Б» (бабло и бабы) есть мощное идейное оружие. Slum people в Африке и Азии исповедуют ислам, в Латинской Америке - пятидесятничество, которое почти превратилось в отдельную от христианства новую религию с сильнейшим протестным потенциалом.
Но я знаю еще одну группу, только не социальную, а этническую, которая идеально приспособлена для выживания в условиях жестокого кризиса. Это мы, русские. Хотя, боюсь, за вторую половину ХХ века это качество во многом утрачено.
 
КАТАСТРОФЫ И НОВЫЕ ОТВЕРЖЕННЫЕ
- А можно ли спрогнозировать, по кому в первую очередь врежет глобальный кризис кризисов?
- Прежде всего - по среднему классу Запада. Затем  изъятие доходов ждет верхушки полупериферийных и периферийных стран: либо тех, что слабы, либо тех «богатеньких буратин», которых Запад лукаво убедил в необходимости хранить свои богатства у него.
У «буратин» в такой ситуации два выхода: встать, извините за выражение, на отсос у «железной пяты» и компенсировать утрату усилением эксплуатации своего населения. Либо во главе своего народа начать борьбуНо для этого нужны воля, мужество и, желательно, нравственность.
Еще один кандидат на небытие - институт государства. В ходе кризиса произойдет окончательная приватизация власти-населения, хотя в качестве внешней скорлупы, формы государственности сохранятся. Приватизация как социально-экономический курс и упадок государства тесно связаны с еще одним аспектом кризиса - криминализацией глобальной экономики, а точнее - принципиальному стиранию граней между легальными («белым») и криминальным («черным») секторами. В результате возникает некое серое пятно, охватывающее почти всю планету.
Грубо говоря, глобальная экономика стоит на «пяти китах» (или слонах - как угодно): торговля нефтью; оружейный бизнес; наркобизнес; торговля драгметаллами и золотом; проституция и порнобизнес. Два «кита» носят практически полностью криминальный характер, три других - в огромной степени криминализованы. Современная глобальная экономика - в огромной степени криминальная экономика, и это показатель кризиса. А за этим следует криминализация и других сфер - социальной (сверху донизу, включая правящие элиты), политической. Таким образом, приватизация и криминализация - две стороны одной «кризисной» медали. Разумеется, не всякая приватизация криминальна, однако я имею в виду конкретный исторический процесс, стартовавший в конце XX века под знаменем либерализма, который к настоящему либерализму имеет такое же отношение как Гручо Маркс (комик) или Эрих Маркс (один из разработчиков плана «Барбаросса») к Карлу Марксу.
Кстати, приватизированные власть, системы жизнеобеспечения, снабжения и т.п. в мегаполисах в случае кризиса - например кризиса доллара, мировой валютно-финансовой системы - рухнут сразу. Аналогичным образом обстоит дело с технической и медицинской инфраструктурой - и чем они сложнее, тем быстрее будут рушиться. А уж в приватизированном виде и подавно. Сравните советскую электроэнергетику и чубайсовскую.
- Тем более, что опыт показывает: в период общественных потрясений происходят природные катастрофы, эпидемии.
- Да, «Черная смерть» - эпидемия чумы предшествовала кризису «длинного XVI века». Посреди великого переселения народов - в VI веке - бушевала еще одна эпидемия чумы, ослабившая Византию и косвенным образом способствовавшая мусульманским завоеваниям. Примеры из XX века - «испанка», унесшая больше жизней, чем мировая война 1914-1918 гг. и СПИД, стартовавший вместе с глобализацией - причем в буквальном смысле: слово «глобализация» появилось в том же году, когда «зафиксировали» вирус СПИДа - в 1983.
Вообще прогнозировать надвигающийся кризис и формирование послекапиталистической системы без учета природно-климатических факторов и потрясений нельзя. Естественно, я имею в виду не форс-мажорные и плохо предсказуемые явления типа удара из космоса астероидом или кометой, а вполне циклические и хорошо известные геологам и палеоклиматологам явления, сроки которых, к тому же, вот-вот должны наступить.
Во-первых, это окончание трех-четырехвекового периода относительного геологического спокойствия планеты. По мнению специалистов, с середины XXI в. начнется новый цикл геологической активности: вулканизм, землетрясения, природные катастрофы. Вулканизм, как правило, становится «спусковым крючком» похолоданий и биотических кризисов. Пик геоактивности придется на XXII в., и мы получаем неукротимую планету похлеще гаррисоновской.
Во-вторых, раз в 12-15 тысяч лет смещаются полюса и наклон земной оси, что обычно приводит к серьезным природным потрясениям. Последний раз это произошло именно около 15 тысяч лет назад.
В-третьих, геологическая история времени существования человеческого рода, «сконструирована» так, что из каждого стотысячелетия 85-90 тысяч лет приходится на ледниковый период, а 10-15 тысяч лет - на потепление. Наша постнеолитическая цивилизация полностью связана с мировой оттепелью, она продукт межледникового периода. Но период оттепели заканчивается, прогнозируется новый ледниковый период - и не малый, а великий. Разумеется, человечество ныне не то, что 10-15 тысяч лет назад, у него несопоставимо более высокий информационно-энергетический потенциал, но у этого потенциала есть и разрушительная составляющая, что создает опасности на порядок более серьезные, чем в каменном веке.
Разумеется, глобальное похолодание может стать мощным стимулом дальнейшего развития человека. А может - и терминатором. В любом случае наложение, волновой резонанс трех геоклиматических потрясений на тройной социальный кризис может стать сверхиспытанием. Собственно, «командорские шаги» надвигающегося кризиса уже слышны - по скорости вымирания животных и растений в ХХ веке мы уже вступили в эпоху глобальной катастрофы. Но кто будет слушать биологов.
Для России ситуация осложняется тем, что по прогнозам в случае геоклиматических изменений и катастроф ее территория окажется мало незатронутой их последствиями (в отличие от Западной Европы, Северной Америки, Африки). Если учесть, что при двух процентах мирового населения мы контролируем пусть не 1/6, но 1/7 или 1/8 часть суши - необъятные пространства и умопомрачительные ресурсы, включая пресную воду, то слабая Россия оказывается мишенью, фактором, раздражающим ближних и дальних соседей. Причем, если в XIX веке это были соседи главным образом с Запада, то сегодня это соседи со всех сторон света, кроме Севера.
Уже в конце XIX века Запад фактически прислал России «черную метку». «Акт берлинской конференции» 1884 г. зафиксировал принцип «эффективной оккупации»: если страна не может как следует добывать сырье на своей территории, то она обязана допускать к эксплуатации более эффективные и развитые страны. Формально это говорилось об афро-азиатских странах, но в виду имелась и Россия, все больше попадавшая в зависимость от западных банков. На рубеже ХХ-XXI вв. ситуация типологически повторяется под знаменем глобализации и ТНК.
В надвигающемся кризисе наша задача - не позволить разорвать страну. Например, не допустить, чтобы сюда хлынули все полчища «трущобного люда». Да, они угнетенные и обездоленные. Но если они придут к нам, то станут обычными грабителями. И если мы будем слабыми, у нас отберут пространство и ресурсы: слабых бьют. Я глубоко убежден, что Россия может сохраниться, только занимая свое естественноисторическое пространство. Нам не нужно лишнего (лишним оказались Польша, Прибалтика, Финляндия, Западная Украина, возможно, меньшая часть Средней Азии), но и своего нельзя отдавать ни пяди.
Возвращаясь к приватизированному миру, отмечу, что он - идеальная жертва для кризиса, тем более сочетающего социальные и природные характеристики. Если нужно «подготовить» мир для кризисного уничтожения, все в нем или бóльшую часть нужно приватизировать. Можно сказать, что приватизация, развернувшаяся в мире с 1980-х годов и облегчающая социальный коллапс, - интегральная часть кризиса, причем ее негативные последствия «матрешечного» характера явно не просчитаны до конца теми, кто страгивал спусковой механизм. Они решали свои кратко- и среднесрочные проблемы. И решили их. Но решение среднесрочных проблем части (верхушки) усугубило долгосрочные проблемы целого, а следовательно, и самой мировой верхушки, все менее способной к геостратегическому мышлению. Мелкий лавочник может думать только о лавочке и гешефте, стратегия же предполагает, во-первых, умение слышать Музыку Сфер, Музыку Истории, во-вторых, трагическое мироощущение - необходимое условие самостояния большого государственного деятеля.

promo chipstone january 25, 2012 09:41 16
Buy for 10 000 tokens
Совершенно не думаю, что кому-либо стоит это делать. Но если вдруг окажется невтерпеж, то это очень дорого. 10800 жетонов сразу. Просто, чтобы не было дурных идей.

Profile

chipstone
chipstone

Latest Month

August 2017
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Paulina Bozek